Верещагин Василий Васильевич

(14 [26] октября 1842, ус. Пертовка, Череповецкий уезд, Новгородская губ. — 31 марта [13 апреля] 1904, Порт-Артур)
Русский живописец, литератор и публицист, один из наиболее известных художников-баталистов
Верещагин является исключительной, уникальной фигурой, человеком легендарной судьбы и славы. Его жизнь напоминает авантюрный роман. Художник объехал весь мир, участвовал в трёх войнах. Он жил в Петербурге, Ташкенте, Мюнхене, Париже, в конце жизни — в Москве. Предпринимал длительные путешествия — на Кавказ, в Туркестан, в Индию, Палестину, по Европе и России, на Филиппины, Кубу, в Америку и Японию. Принимал участие во всех военных действиях, которые вела русская армия, — в Средней Азии, на Балканах, в Японии.

Василий Васильевич Верещагин родился в 1842 году в Череповце в семье местного предводителя дворянства. Все дети в семье стали военными, в том числе и Василий, который окончил петербургский Морской кадетский корпус. Любовь к живописи победила, и будущий художник поступил в Академию художеств в Санкт-Петербурге, где учился в 1860–1863 годах. Затем он оставил Академию, провел год на Кавказе, рисуя с натуры, и еще столько же времени в Париже, продолжая образование в мастерской известного живописца Ж.-Л. Жерома.

Верещагин участвовал в военных действиях в Средней Азии (1867–1868 и 1869–1870 гг.), был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени. После возвращения в 1870 году он написал Туркестанскую серию картин.

С 1867 года Верещагин путешествовал по миру. Из каждой поездки художник привозил множество работ. С началом Русско-турецкой войны 1877–1878 годов Верещагин ушел в армию, где участвовал в нескольких битвах и получил тяжёлое ранение. В 1878–1880 годах в Париже он созадёт Балканскую серию картин.

В последующие годы Верещагин снова много путешествует: по России, странам Европы, Ближнего Востока, Америке. Он пишет множество
полотен, посвящённых теме войны. О его кредо можно судить по словам, сказанным в беседе с П. М. Третьяковым: «Передо мною, как перед художником, война, и я её бью, сколько у меня есть сил; сильны ли, действенны ли мои удары — это другой вопрос, вопрос моего таланта, но я бью с размаху и без пощады».

Верещагин стал первым русский художником, кто обращался не только к отечественному зрителю, но к людям всех стран и был услышан в мире. В 1901 году он считался одним из наиболее вероятных кандидатов на соискание первой Нобелевской премии мира.

Персональные выставки художника проводились в разных странах, неизменно привлекая огромное число посетителей.

«Еще памятно, — свидетельствует Александр Бенуа, — как 20 лет тому назад ломились на выставку Верещагина и какое чудовищное и огорашивающее впечатление производили его пестрые и кровавые картины. Выставки эти, устроенные в комнатах без дневного света, увешанных странными чужеземными предметами и уставленных тропическими растениями, производили ужасный, непреодолимый эффект. Нам ясно помнится, как толпилась перед ярко освещенными электричеством громадными картинами непроницаемая, все растущая масса народа. Эти яркие или мрачные гигантские полотна, на которых шагали феерично разодетые индусы, богато разукрашенные слоны с магараджами на спинах, на которых тянулись по горам в глубоком снегу несчастные войска, или поп в черной ризе отпевал под тусклым небом целое поле обезглавленных голых покойников, — эти полотна действовали, как тяжелые кошмары горячки».

Сам Верещагин писал, как ему мучительно больно изображать войну: «Я слишком близко принимаю к сердцу то, что пишу; выплакиваю (буквально) горе каждого раненого и убитого».
Василий Верещагин. «У крепостной стены. Пусть войдут». 1871–1872 гг. Государственная Третьяковская галерея
Василий Верещагин. «Апофеоз войны». 1871 г. Государственная Третьяковская галерея
Василий Верещагин. Фотопортрет 1902 года, сделанный в США
Целью нового путешествия Верещагина стала Япония. К этой стране художник испытывал давний интерес, но лишь в августе 1903 года он смог выехать на Дальний Восток.

В сентябре 1903 года Верещагин прибыл по Владивосток, оттуда на пароходе отправился в Японию. В письме к жене он писал: «…По всем отзывам у Японии и флот,и сухопутные войска очень хороши, так что она… причинит нам много зла… потому что они обозлены и поведут войну беспощадно, на это последнее наша добродушная нация не способна, и, конечно, будет стараться „не очень вредить". У них все готово для войны, тогда как у нас ничего готового, все надобно везти из Петербурга…».

Из-за обострившейся политической обстановки и надвигающейся войны уже через два месяца Верещагину пришлось покинуть Японию. Пароходная компания была вынуждена объявить последний рейс на Владивосток, откуда художник возвращался морским путем через Сингапур, Суэцкий канал, Босфор на русском пароходе. Он прибыл в Москву в конце ноября 1903 года.
Из поездки Верещагин привез несколько живописных этюдов, созданных с натуры и посвящённых мирной жизни японцев, а также коллекцию предметов японского искусства и домашнего обихода.

В путешествии Верещагин вел записи, позже опубликованных (на протяжении января и февраля 1904 года) в «Новостях и биржевой газете» под заголовком «Из записной книжки». Они содержали впечатления художника о Владивостоке и Японии, его рассуждения относительно напряженной предвоенной обстановки на Дальнем Востоке, а также воинственности японских милитаристских кругов.

Вернувшись в Москву, Верещагин принялся за работу над японской серией картин. Но сделать он успел немного — помешала начавшаяся война. После нападения японцев на Порт-Артур, Верещагин поспешил получить разрешение на поездку в действующую армию. Уступив настойчивым просьбам, военный министр А. Куропаткин разрешил художнику отправиться на фронт. В феврале 1904 года Верещагин выехал на Дальний Восток.
Василий Верещагин. Прогулка в лодке. 1903 г.Государственный Русский музей
Василий Верещагин. Шинтоистский храм в Никко.1903 г. Государственный Русский музей
Василий Верещагин. Японка.1903 г. Севастопольский художественный музей имени М. П. Крошицкого
В феврале 1904 года В. В. Верещагин выехал на Дальний Восток в одном поезде с великим князем Борисом Владимировичем.
8 марта пересёк Байкал на тройке по ледовой дороге.


















Изображение:
Гужевая переправа через Байкал. Фотограф Булла В. К., 1904 г. (ЦГАКФФД СПб)

Верещагин, посещая по приглашению адмирала С. О. Макарова боевые корабли и участвуя в морских операциях, делал зарисовки прибрежных пейзажей, судов, фигур моряков. Неоднократно он выезжал в Мукден, Лаоян, в расположение сухопутных сил, оборонявших русские позиции в Южной Маньчжурии. Художнику был предоставлен отдельный вагон.

В адресованном жене письме из Лаояна от 19 марта 1904 года Верещагин сообщал: «Только что возвратился из Порт-Артура и, захвативши в Мукдене свои вещи, опять туда уеду, потому что здесь, в Лаояне, действия будут еще не скоро».

В последнем письме жене он пишет: «Сейчас еду на адмиральский корабль «Петропавловск», с которого вот уже 3 ночи ездил на сторожевое судно встречать брандер, но без успеха. Хочу поехать и сегодня. Вчера выходили в море, но неприятеля не видели.
Я подбиваю Макарова пойти подальше, но не знаю, согласится ли».

31 марта 1904 года Верещагин погиб вместе с адмиралом С. О. Макаровым при взрыве на мине флагманского броненосца «Петропавловск» на внешнем рейде Порт-Артура.

Среди многих печатных откликов на гибель знаменитого художника в «С.-Петербургских новостях» были и такие строки: «Макарова оплакивает Россия, Верещагина оплакивает весь мир…».

Гибель Верещагина не прошла незамеченной и в Японии. В мае 1904 года в «Хэймин симбун» («Газете простых людей»), самой прогрессивной газете того времени, появилось эссе писателя Кайдзана Накадзато, озаглавленное «Оплакиваем Верещагина».
По свидетельству спасшихся очевидцев (командир корабля капитан Н. М. Яковлев, капитан 1-го ранга Н. В. Иениш, великий князь Кирилл Владимирович, сигнальщик Бочков) за секунды до гибели «Петропавловска» Верещагин стоял на палубе с альбомом и делал наброски японской эскадры.

Из воспоминаний капитана 1-го ранга Н. В. Иениш:
« Наверху картина полной катастрофы. Направо, — среди взвивающихся на бесконечную, казалось, высоту столбов пламени и клубов дыма, вырывающихся впереди задней трубы из спардека во всю его ширину, взметываются огромные осколки чего-то. Корабль уходит носом в воду, кренясь на правый борт.
…вижу на вздымающемся крайнем юте группу — человек в 30 матросов и благородную голову Верещагина, окаймленную барашком высокой шапки и воротника, как бы прикованных к борту звуком вращающегося винта.
Еще несколько мгновений — и новый взрыв выбрасывает, как пробку, правую кормовую 6-дюймовую башню. Соседняя с нею стрела Темберлея срывается с места, с басистым ревом вихрем проносится над моей головой и сметает всю группу Верещагина.»







«Вице-адмирал С. О. Макаров и художник-баталист В. В. Верещагин в каюте броненосца «Петропавловск» в 1904 году»
Художник Е. Столица, 1904 г. (ЦВММ)