Квитко Андрей Валерианович

2 июня 1849, Харьков — 1922/23, Рим
Полковник, писатель-беллетрист, художник. Участник Русско-Турецкой войны (1877–1878), Русско-японской войны (1904–1905). Один из пионеров российского автомобилизма.
Полковник Андрей Валерьянович Квитко (Квитка) происходил из старинного рода малороссийских казаков. Его родной дед, Андрей Федорович, был сенатором и харьковским губернским предводителем дворянства, а двоюродный дед, Григорий Федорович Квитка-Основьяненко, — известным украинским писателем. Имение «Основа» было известно далеко за пределами Харькова. Его посещали в своё время российские императоры, известные писатели, художники и общественные деятели. Семья имела несколько поместий, замок, коллекции картин Тициана, Корреджо, Паоло Веронезе и другие предметы искусства.

После окончания учебы в Пажеском корпусе в 1868 году А. В. Квитко был произведён из камер-пажей в корнеты в Лейб-Гвардии Конный полк. Далее его военная карьера развивалась следующим образом: 16 апреля 1872 года — произведен в поручики, 31 марта 1874 года — в штабс – ротмистры, а 22 мая 1874 года назначен личным адъютантом к командующему войсками Харьковского Военного Округа с зачислением по Армейской Кавалерии майором.

С началом Русско-турецкой войны (1877—1878 годы) А. В. Квитко отправился в действующую армию и был прикомандирован к 29-му Донскому казачьему полку, а затем к штабу 9-го армейского корпуса. За турецкую кампанию он получил чин подполковника, был награждён орденом Владимира 4-й ст., Анны 2-й ст. и золотым Георгиевским оружием (за мужество при взятии Гривицкого редута).

В 1878–1882 годах А. В. Квитко служил в Оренбурге. Далее (1883–1884 годы) — в Хоперском полку Кубанского казачьего Войска.

В 1880–1881 годах А. В. Квитко участвовал в Ахалтекинской экспедиции М. Д. Скобелева.

После отставки (1884 год) большую часть времени Андрей Валерьянович проводил в Италии и Южной Франции из-за «непереносимости российских зим». Во Франции ему принадлежали дома в Париже и Каннах. Фамилия полковника и его жены часто упоминалась в рубрике светской хроники парижской газеты «Фигаро» за 1896–1911 годы. В Париже Андрей Валерьянович работал в художественной академии Жюлиана, а в 1897 году стал постоянным членом Клуба артистического Союза (Cercle de l'Union artistique), итальянского Jockey-club и французского автомобильного клуба.
По воспоминаниям князя А. Д. Голицына, cемья Квитко жила по ежегодному распорядку: зиму они проводили на своей вилле под Римом, осень — на Черноморском побережье, а весной возвращались в родовое харьковское имение — Основу. Также семья Квитко посещала лучшие курорты Швейцарии, Австрии, Германии и Италии.

На Черноморском побережье А. В. Квитко принадлежали дачи в Хосте и Туапсе. С 1887 года Андрей Валерьянович начал активно осваивать виноделие. В 1896 году на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде его вино было награждено серебряной медалью. Затем были выставки в Париже, Турине, Гаграх, Одессе, Екатеринодаре, Сочи, Москве, Царском Селе, где вина Квитко неизменно отмечались медалями и дипломами. Сам Андрей Валерьянович некоторое время являлся членом наблюдательного совета Варваринского училища плодоводства, виноградарства и виноделия.

А. В. Квитко был одним из первых автомобилистов России. Газета «Черноморское побережье» от 30 июля 1903 года сообщает: «Автомобили на Черноморском побережье размножаются. На днях в местную таможню поступил из Франции автомобиль для землевладельца Туапсинского округа полковника Квитко. Автомобиль уже отправлен в Туапсе». Уже через месяц А. В. Квитко принимает участие в автопробеге министра путей сообщения князя М. И. Хилкова по Черноморскому береговому шоссе на большом паровом автомобиле фирмы «Серполле».

Как только в 1904 году появились первые сообщения об осаде Порт-Артура, уже немолодой подполковник запаса А. В. Квитко подал прошение о направлении в действующую армию. Вслед за мужем, как сестра милосердия в санитарном поезде Императрицы Александры Федоровны, на фронт отправилась и жена Андрея Валериановича Вера Дмитриевна. В январе 1905 года Квитко был произведен в полковники, в феврале — эвакуирован из Манчжурии по болезни, а в августе — повторно вышел в отставку.

После революции 1917 года А. В. Квитко был вынужден покинуть Россию.
Последние годы жизни Андрея Валерьяновича прошли на одной из принадлежавших ему вилл в окрестностях Рима, где он скончался в 1922 (1923?) году.
А. В. Квитко в центре. Из книги «Записки казачьего офицера. Война 1877–1878 г.»
А. В. Квитко
А. В. Квитко
А. В. Квитко выехал на Дальний Восток скорым поездом 11 апреля 1904 года.
21 апреля пересек Байкал на ледоколе «Ангара».

С мая по ноябрь 1904 года А. В. Квитко служил во 2-м Нерчинском казачьем полку, входившим в состав 2-й Забайкальской казачьей дивизии генерал-майора П. К. Ренненкампфа, действовавшего на левом (восточном) фланге русской Маньчжурской армии, а затем, в ноябре–декабре того же года находился в 1-м Верхнеудинском полку Забайкальского войска в отряде генерала П. И. Мищенко, который обеспечивал прикрытие русского правого (западного) фланга. В январе 1905 года, находясь на лечении в госпитале, он получил известие о присвоении ему чина полковника. Из-за развившегося плеврита в марте того же года он был эвакуирован в Россию. 30 марта выехал из Харбина в санитарном поезде Императрицы Александры Фёдоровны в сопровождении жены Веры Дмитриевны.

В 1908 году издал книгу «Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.», иллюстрированную собственными рисунками и фотографиями.


Изображение:
«На баке ледоколе "Ангара"». Иллюстрация из книги А. В. Квитко
«Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.»

ТранссибРусско-японская война, А. В. Квитко Транссиб Байкальская переправа, порт Танхой Байкальская переправа, порт Танхой Байкальская переправа, порт Танхой Байкальская переправа Транссиб. Русско-японская война Транссиб. Русско-японская война Транссиб. Русско-японская война
Иллюстрации из книги А. В. Квитко
«Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.»
«20 апреля. Мы шли с опозданием. По расписанию идут только до Челябинска, а оттуда уже движение поездов подчиняется военному начальству.

Экспресс должен был остановиться в Иркутске, выпустить там пассажиров, но заведующий поездом обещал доставить нас без пересадки до Байкала.

Последний вечер проводили мы в прекрасном международном поезде, жаль было с ним расставаться. Нам говорили, что в Забайкалье и Маньчжурии придется, может быть, ехать в вагонах 3 класса. После роскошных купе с уборными не могло быть привлекательным сидеть и в особенности лежать на голых досках.

Мы собрали между собою и передали заведующему поездом семьдесят пять рублей и повару, отлично кормившему нас, двадцать пять рублей.

21 апреля. В два часа ночи пришли в Иркутск; осмотреть город не пришлось, так как мы уходили в девять часов утра; видно было только за рекой красивый город с крупными постройками, несколько церквей и между ними большой пятиглавый собор; на набережной имелись двухэтажные дома с колоннами типа помещичьих усадеб с претензиями на итальянский ренессанс.

Поезд помчался вверх по течению быстрой прозрачной Ангары. Через три часа мы подошли к озеру Байкал. У пристани уже разводил пары ледокол «Ангара».

Накануне вышел первым рейсом ледокол «Байкал», пробивающий лед по направлению к Мысовой — он только завтра к вечеру окончит свою работу; сегодня «Ангара» остановится верстах в двенадцати от берега, поэтому нас сопровождали сани, чтобы доставить с парохода на Мысовую.

Мы отвалили в два часа дня и пошли по каналу, прорезанному Байкалом. Хотя лед уже был разломан и частью выброшен по сторонам, как поднятая исполинским плугом борозда, наше движение вперед не было совсем свободным: приходилось пробиваться, расталкивая громадные глыбы льда прозрачного зеленого цвета, как волны в картинах Айвазовского.

Тройки, сопровождавшие нас, обгоняли друг друга, ямщики ругались, махали неистово кнутами и гнали во весь дух лошадей. На ослепительно белом фоне снега все эти фигуры вырезывались черными силуэтами, как фантастические китайские тени.

Солнце уже грело, погода стояла чудная, жаль было спускаться в каюту к завтраку.

К пяти часам мы нагнали «Байкал». Чтобы спустить пассажиров, пароход должен был врезаться плотно в сплошной лед — это ему удалось не сразу. Он давал задний ход, отходил сажен на сто, потом полным ходом налетал на нетронутую ледяную массу, поднимался на нее, с треском опускался, разламывая и поднимая вдоль бортов целые пласты и груды обломков. Несколько раз приходилось проделывать этот маневр, пока «Ангара» не стала, стиснутая льдом со всех сторон.

Тройки подъехали. Все стали толпиться у трапа, графу Келлеру предложено высадиться первому, я за ним последовал. Мы сели в сани, покрытые ковром, и помчались по гладкой поверхности Байкала.

Впереди нас ехал железнодорожный подрядчик; когда мы стали его объезжать, он грозно крикнул на нашего ямщика: «Не смей меня обгонять». — Еще грознее прикрикнул на железнодорожника Келлер, и мы проехали мимо — он был укрощен, но глядел темнее тучи. Не в первый раз приходилось Келлеру осаживать таких нахалов: сегодня же одного служащего, ответившего дерзко офицеру в его присутствии, он приказал высадить на берег с парохода, еще стоявшего у пристани.

Приближаясь к станции, мы должны были пробираться между трещинами, из которых выступала вода; такие трещины в несколько сот сажен длиною образуются среди озера неожиданно, что делает очень опасным передвижение через Байкал ночью или в метель.

На Мысовой поезд уже ждал нас. Графу Келлеру было предоставлено большое купе с двумя отделениями и мне рядом такое же, только поменьше».
Литературное наследие А. В. Квитко

1. «Записки казачьего офицера. Война 1877–1878 г.». Издана отдельной книгой в 1903 г.
2. «Поездка в Ахал-Теке. 1880–1881». В журнале «Русский вестник», 1883 г.
3. «Заметки о башкирском конном полку». В журнале «Военный сборник», 1882 г.
4. «Дневник забайкальского казачьего офицера: Русско–японская война 1904–1905 гг.». Издана отдельной книгой в 1908 г.